Бобби
Он вошёл в прихожую и сразу же услышал знакомый запах тушеной капусты с грудинкой. Когда-то он любил это блюдо, но за последнее время почти возненавидел его. Правда, сказать об этом жене у него не хватало духа. - Это ты? – донёсся со стороны кухни знакомый высокий голос. – Ты уже пришёл? Раньше несуразный этот вопрос вызывал у него неизменную улыбку, но это было раньше. В те времена, когда он ещё умел улыбаться… - Здравствуй, дорогая! – произнёс он, заходя на кухню и целуя жену в рано поседевший висок. Потом он бросил взгляд на другую сторону стола и добавил: - Привет, Бобби! Бобби никак на это не отреагировал. Взлохмаченная голова его едва выглядывала из-за края стола, прямо перед ним на тарелке медленно остывала целая гора манной каши. - Бобби – молодец! – перехватив взгляд мужа, поспешно проговорила жена. – Он почти не баловался, когда мы гуляли по улице, а потом я читала ему сказки. И знаешь, он уже почти всё понимает! Женщина смотрела на мужа, в её глазах таилась надежда, тревога и ещё что-то не совсем понятное. Она словно ждала чего-то от мужа, каждый вечер ждала… и каждый вечер напрасно… - Я переоденусь, - пробормотал он, торопливо покидая кухню. – И знаешь, не ложи мне слишком много капусты, что-то не хочется. Лучше завари кофе. Когда он вернулся, Бобби за столом уже не было, тарелка из-под манной каши стояла пустой, а другая тарелка, до краёв наполненная капустой с грудинкой, уже ждала его. Так было всегда, но он никогда не задавался вопросом, куда девается каша. Ещё он никогда не переспрашивал насчёт кофе. Вздохнув, он просто сел за стол и взял вилку. Женщина села напротив, тревожный взгляд её странных глаз буквально застыл на лице мужа. Это было не очень приятно, но он уже успел привыкнуть и к этому. Он ко многому успел привыкнуть за последнее время… - Я уложила Бобби спать, - проговорила женщина тихим усталым голосом. – Он, правда, хотел ещё погулять, но я не позволила. В его возрасте главное – сон! Надо было хоть как-то отреагировать на эти слова жены, и он молча кивнул головой, соглашаясь с тем, что, и в самом деле, главное – это сон. - Ты неважно выглядишь, - сменив тему, проговорила женщина, и глаза её вновь тревожно заблестели. – Плохо спишь, кричишь по ночам. У тебя что, неприятности на работе? Единственным положительным моментом во всех этих разговорах являлось то, что на вопросы жены можно было и не отвечать. Вот и сейчас он лишь неопределённо пожал плечами и этого оказалось вполне достаточно, чтобы жена посчитала данную тему полностью исчерпанной. На сегодняшний вечер, разумеется… К тому же он знал, какова будет следующая тема. Они словно каждый вечер играли одни и те же роли в какой-то странной, абсурдной и неизвестно кем написанной пьесе, и он успел хорошо выучить свою роль. - Дорогой! – голос жены был тревожный и умоляющий одновременно. – Бобби уснул, но не мог бы ты всё же подняться, посмотреть, как он там? Я знаю, ты устал, но всё же… - Разумеется, дорогая! Я сейчас к нему загляну. Что ж, они и в самом деле хорошо знали свои роли… Поднимаясь по скрипучим ступенькам на второй этаж, он вдруг поймал себя на мысли, что вновь, как и вчера, как и позавчера, как и каждый вечер, поднимаясь сюда, он надеется на чудо. Вдруг, отворив дверь детской, он увидит в кроватке… Бобби! Настоящего Бобби! Но чуда не произошло. И поняв это, он молча подошёл к детской кроватке и, остановившись неподалёку, принялся всё так же молча смотреть на куклу, лежащую в ней. Большая, потрепанная кукла из целлулоида - таких, кажется, теперь уже и не производят - лежала с закрытыми глазами, и издали её и в самом деле можно было принять за спящего ребёнка. Но это лишь издали… Ему вдруг припомнился тот кошмарный вечер двухлетней давности, когда, услышав отчаянный крик жены, он вбежал сюда и впервые увидел эту куклу. Она лежала в кроватке их сына, сам же мальчик исчез, причём, обстоятельства его исчезновения были самыми загадочными, ибо окно осталось закрытым и даже заклеенным, а через форточку смог бы пролезть разве что сам Бобби, если бы годовалое дитя умело это делать… А потом тревожное ожидание у телефона… напрасное ожидание… никто так не позвонил им. И правоохранительные органы тоже ничем не смогли помочь… до сегодняшнего дня судьба их маленького сына осталась неизвестной. Неизвестной для него. А вот жена от горя и безысходности вдруг поверила, что эта старая целлулоидная кукла, которую похититель (или похитители) оставили почему-то на месте преступления, и есть их Бобби, их маленький мальчик, которого просто кто-то заколдовал, превратив в куклу. Это было единственным проявлением её помешательства, во всём же остальном женщина оставалась прежней, вернее, почти прежней… Правда, это «почти» дорого ему стоило… Оторвавшись, наконец, от невесёлых своих мыслей, он вдруг вздрогнул и даже сделал шаг назад. Неожиданно ему показалось, что кукла исподтишка наблюдает за ним сквозь полузакрытые веки. Разумеется, это была иллюзия, оптический обман… хватало и одного сумасшедшего в этом доме, хватало и тех кошмарных снов, которые он видел, считай, что каждую ночь… И всё же… Минуту назад он готов был поклясться, что кукла исподтишка наблюдала за ним. - Кто ты?! – спросил он тоскливо и безнадёжно. – Откуда ты взялась тут и где сейчас мой маленький Бобби? А может… может, моя жена права, и ты – это он? Если ты и в самом деле – Бобби, знай, что я люблю тебя! И никогда не переставал любить! И никогда не переставал… надеяться… Не договорив, он повернулся и пошёл прочь. Притом, всё то время, пока шёл к двери, его не оставляло ощущение, что кукла, слегка повернув голову, смотрит ему вслед. С сочувствием, с сожалением, а может, и с угрозой. Это было весьма неприятное ощущение, но он так и не осмелился обернуться, чтобы убедиться в обратном. Вместо этого, сгорбившись и втянув голову в плечи, он невольно ускорил шаг и, лишь оказавшись в коридоре и плотно затворив за собой дверь, вздохнул, наконец, с облегчением.