Идеалистка
Этот пешеход, он мне как-то сразу не показался. Моему водителю – тем более. Во всяком случае, останавливаться он даже и не подумал.Но тут решаю я, а не он!- Тормози! – мысленно приказала я и водитель, удивлённо на меня взглянув, тем не менее, послушно притормозил. Но остановился не сразу, а проехав ещё метров около ста…Против такой вольности я ничего не имела. Пускай пробежится, ему полезно… вон какой жирный!Пешеход (теперь уже пассажир) оказался не только чрезмерно упитанным, но и пахучим до невозможности. Когда он, пыхтя и отдуваясь, втиснулся, наконец, в машину, по всему салону тут же распространился резкий удушливый смрад потного, давно немытого тела, густо смешанный с застоявшимся «ароматом» хронического перегара. И ещё с чем-то довольно неопределённым, но, определённо, ещё более неприятным.Впрочем, запахи – дело поправимое и легко устраняемое, а вот как быть с его непрезентабельным внешним видом? На рубашке двух пуговиц не хватает… ширинку и ту правильно застегнуть не смог, жирный кабан!И, кажется, я вновь ошиблась с выбором!- До города подбросьте! – пропыхтел толстяк, даже не взглянув в мою сторону.Ничего на это не ответив, я тут же тронула машину. То есть, не я, а мой водитель (что, впрочем, одно и то же). В этот вечерний час на прямом как стрела и почти безлюдном шоссе я мигом разогнала свой серебристый «Ягуар» до ста шестидесяти километров в час…- Поосторожнее, женщина! – испуганно взвизгнул толстяк. – Этак и на тот свет недолго!Насчёт того света толстяк попал, как говорится, пальцем в небо. Но как он посмел назвать меня, женщиной, протухший курдюк с жиром!А толстяк, весьма довольный тем, что я, наконец-таки, вняла мудрому его совету (это он так решил!) и сбавила скорость аж до ста двадцати, внимание обращать на меня перестал совершенно. Удовлетворённо рыгнув и прикрыв глаза, он поёрзал немного по сидению, умащиваясь поудобнее, а ещё через мгновение принялся уже негромко и даже мелодично похрапывать.Что меня совершенно даже не устраивало! Не для того, чёрт побери, выбралась я тёплым летним вечером на это пустынное шоссе, чтобы просто доставить по месту назначения целым и невредимым очередного жирного идиота!Предоставив водителю самому следить за дорогой, я подошла к тумбочке и вытащила из неё большую картонную коробку с фотографиями. Некоторое время внимательно рассматривала и перебирала всё, что накопилась там за долгие-долгие годы, потом всё же обнаружила кое-что более подходящее для сегодняшней прогулки. Прихватив это «кое-что» я вновь вернулась в машину…Ну вот, уже хоть на что-то похоже!Теперь рядом с водителем (со мной, то есть) восседал, нагло развалившись, какой-то мрачный небритый тип с вонючей сигарой в золотозубом рту. Он тут же принялся пялиться на мою тонкую кофточку с глубоким откровенным вырезом посередине, да так жадно, что мне даже смешно стало. И я тут же прибавила газу.«Ягуар» птицей летел по прямому пустынному шоссе, у типа с сигарой несомненно имелись по отношению к скромной моей персоне какие-то нескромные, преступные даже намерения, так что всё шло, как по маслу! Только почему он так медлит?«Давай же, давай, придурок! – мысленно приободрила я пассажира. – Дорога почти безлюдная, я тут – в полной твоей власти, скромная беззащитная девушка! Не понимаю, что тебя ещё сдерживает, кретина?!»Как бы подслушав сокровенные мои мысли «придурок» (он же - кретин, он же - мрачный тип с вонючей сигарой во рту) вытащил из внутреннего кармана куртки небольшой револьвер и, зловеще ухмыльнувшись, ткнул меня под рёбра его воронёным стволом.- Будешь орать – пришью! – беззлобно и даже как-то ласково предупредил он меня. – Поезжай пока прямо, а метров через сто – свернёшь на грунтовую дорогу! Усёкла?!Я молча кивнула и почти втрое снизила скорость.- Вот так-то! – одобрил мои действия тип с сигарой (которая, впрочем, давно уже погасла) и, перебросив револьвер в правую руку, освободившейся левой принялся жать и поглаживать правое моё колено. – Будешь хорошо себя вести – отпущу! Это я тебе обещаю! Раскладку усёкла?!Я вновь молча кивнула и послушно свернула на дрянную ухабистую дорогу, ведущую прямиком к лесу. Машину сразу же начало трясти и подбрасывать, но это были мелочи, по сравнению с тем кайфом, что ожидал меня впереди…И тут, как всегда некстати, в комнату вошла мама.- Опять?! – проговорила она беззлобно.- Опять! – отозвалась я с чувством и, подойдя к дивану, с размаху плюхнулась на него. – А что?!– И когда тебе надоест?- Как только, так сразу! И ты будешь первая, кому я об этом сообщу!- Не заводись! – мама примирительно улыбнулась и уселась рядом со мной. – Иди лучше посмотри, что папа принёс!- Что?!Вскочив с дивана, я ринулась в коридор. Ну, так и есть!Две молодые особи: мужская и женская. Глаза тусклые, остекленевшие, из уголков обвисших, безвольных губ обильно сочится слюна…- Привет, доча! – сказал с улыбкою папа. – Кого выбираешь?- Никого!Со смешенным чувством жалости и отвращения я всё продолжала и продолжала рассматривать добычу.- Потому, что это неправильно!- Наша дочь – идеалистка! – сказала мама, выходя в коридор. – Она вновь оседлала свой «Ягуар»…- И носится как угорелая по окрестностям, в поисках очередного серийного отморозка! – подхватил папа. – Или ты его уже обнаружила?- Возможно! – сказала я и, прекрасно понимая, что это бесполезно, всё же попросила: - А если всё же обнаружила - вы этих… может, вы их тогда отпустите?Папа с мамой переглянулись, и я отлично поняла, о чём они только что подумали.- Да я и не надеялась! – повернувшись, я направилась, было, к своей комнате, но у самого входа остановилась, вновь бросила беглый взгляд на обмякшие тела на полу. – Но к этой добыче я даже не притронусь, так и знайте!Родители вновь переглянулись.- Тогда одного можно было бы и… - как-то не совсем решительно проговорила мама. – Как ты считаешь?- Ну, знаешь! – возмутился папа… а дальнейшего я уже не слышала. Войдя в комнату и плотно затворив за собой дверь, я… вновь очутилась в машине.Потная жаркая ладонь типа с потухшей сигарой во рту по-прежнему продолжала жать и поглаживать моё колено (даже не колено уже, а выше), а вокруг был лес и полная темнота (для типа с сигарой, разумеется, не для меня). А потом наступила и полная тишина, потому что я выключила зажигание и мотор, чихнув для порядка пару раз, с готовностью замолчал.- Ну, вот и всё! – пробормотал тип, сплёвывая на пол сигару. На небритой шее его билась, пульсируя, тонкая голубоватая жилка и, глядя на эту жилку, я вдруг почувствовала, как тесно становится зубам во рту, как вытягиваются и впиваются в матерчатую обшивку сиденья острые как бритва когти левой моей руки. - Ох, и повеселимся же мы сейчас, детка!«Точно, повеселимся! – мысленно согласилась с ним я, не сводя глаз с этой голубоватой пульсирующей жилки у него на шее. – Да ещё как повеселимся!»