Оракул не ошибается
Человек шёл по улице, не спеша, и, вообще, безо всякой определенной цели. А рядом с человеком шёл дождь, не сильный, но достаточно неприятный для людей, не имеющих зонтиков. Человек, шедший по улице, зонтика не имел, но, тем не менее, казалось, дождь никоим образом не мешал ему. Человеку было не до дождя и потому, наверное, дождь вскоре прекратился. "Зачем мне было задавать ЕМУ именно этот вопрос?! – неотвязно билась, пульсировала в голове человека единственная мысль. - Зачем он мне, вообще, выпал, этот выигрыш! И что же мне делать теперь?!" Ответа на этот вопрос у человека не было, да его и не могло быть. И выхода также не могло быть - ведь ОРАКУЛ никогда и ни в чём не ошибается! Точнее, человеку не было известно ни одного подобного случая... И всё же человек упрямо продолжал искать выход. А день начинался хорошо, даже слишком хорошо начинался для человека сегодняшний день. И, может, поэтому решил он навестить ОРАКУЛА именно сегодня, а не откладывать визит, как уже делал неоднократно... ПОЧЕМУ ОН И СЕГОДНЯ НЕ ОТЛОЖИЛ ЭТОГО ВИЗИТА?! И в доме ОРАКУЛА все сначала шло тоже хорошо, точнее, привычно буднично, даже очереди почти не оказалось, что человека весьма обрадовало. И, предъявив свою почетную синюю карточку молчаливым охранникам в одинаковых серебристо-блестящих комбинезонах, человек уже через какие-то сорок минут с таким знакомым внутренним трепетом входил в матово-черную кабину. Человек имел право на два вопроса в год! На целых два вопроса! Разумеется, он знал (точнее, наслышан был краем уха), что существуют люди, имеющие разрешение на три, на четыре... а, может, даже и на пять ежегодных вопросов - но он им не завидовал. Вернее, почти не завидовал… Во-первых, таких людей, ежели они в действительности существовали, было мало, чрезвычайно мало, считанные единицы... во-вторых, куда больше имелось граждан с правом всего на один-единственный ежегодный вопрос к ОРАКУЛУ. И, разумеется, существовали люди, которые вообще были лишены почетного этого права. Их, таких людей, было больше всего: провинциалы, фермеры, жители низовых кварталов. И все они, безо всякого сомнения, завидовали ему и таким, как он, полноправным гражданам Империи, завидовали самой черной завистью. Войдя в кабину, человек молча выпрямился и принялся ждать. Но вот вокруг его знакомо вспыхнул ослепительный свет, и кабина сразу же принялась волшебным образом изменяться: матово-черная вначале, она сделалась вдруг ярко-бирюзовой, потом бирюзовый цвет постепенно превратился в зеленый… и, наконец, всё вокруг стало пунцово-золотистым. Это означало, что личность человека установлена, всё в порядке, и он может, наконец, задавать первый вопрос. Несмотря на то, что многие его знакомые почти откровенно торговали вопросами, за немалую, разумеется, плату, человек никогда не опускался до такого. Он всегда задавал ОРАКУЛУ лишь свои вопросы, и лишь в строго очерченных рамках дозволенного. Вот и теперь, получив исчерпывающие ответы, человек уже собирался покинуть кабину, как вдруг по матовой поверхности её вновь пробежала разноцветная гамма цветов и оттенков, и откуда-то сверху послышался голос: - Поздравляю тебя, о, имеющий право на вопросы! - выразительно и торжественно промолвил механический этот голос. - Твой номер, который участвовал в обязательной лотерее вопросов, выиграл. Это значит, что ты получаешь возможность задать ОРАКУЛУ дополнительный вопрос, притом на любую разрешённую тему! ВОПРОС НА ЛЮБУЮ ТЕМУ! В первый момент человек даже растерялся. Не потому, что у него не было больше никаких вопросов, скорей, наоборот - вопросов было чрезвычайно много. Растерялся он именно из-за этого множества и полной своей невозможности за несколько коротких мгновений выбрать самый важный, самый необходимый ему сейчас. Наверно поэтому человек и спросил о том, о чем ни в коем случае нельзя было спрашивать. - Когда я умру? - Сегодня, - вежливо и доброжелательно, как всегда, ответил ОРАКУЛ. Человек не помнил, как вышел он из кабины, как покинул огромный ДОМ ОРАКУЛА, как проходил мимо неподвижных, серебристо-блестящих охранников с плазменными автоматами наперевес... он вообще ничего не понимал, ничего не слышал и ничего не видел вокруг себя... Какая-то девушка с огромным чемоданом в руке, по всему видно провинциалка, встретилась ему в узком переходе. Поняв, что им не разойтись, девушка сразу же испуганно прижалась к стене, уступая дорогу, но чемодан всячески ей мешал, уж очень он был громоздким и неуклюжим - и человек со всего размаха врезался левым коленом в один из металлических углов чемодана. Тупая боль в колене, кажется, помогла ему немного придти в себя. Морщась, он невольно потёр рукой ушибленное место, потом, подняв голову, с досадой посмотрел на девушку. Взгляды их встретились, и человек понял, что девушка сразу же признала в нём представителя высшей касты. - Простите меня! - еле слышно прошептали её дрожащие губы. - Я... я не нарочно... не хотела! Так получилась! - Ничего, я и сам виноват! - Человек всё ещё продолжал смотреть на девушку, но теперь взгляд его был куда более мягким. – Ты ведь из провинции? Девушка смутилась, утвердительно кивнула головой и почему-то сразу же покраснела под его внимательным взглядом. Впрочем, ясно почему: с провинциальной точки зрения все представители высших каст - сверхъестественные, почти мистические существа. Человек не ощущал в себя ничего сверхъестественного, тем не менее, такое повышенное внимание к скромной своей персоне - вещь довольно приятная, пусть даже внимание это целиком исходит от одной только глупенькой провинциальной девчушки. Если бы она знала правду! Если бы они все знали правду! И человек невольно вздохнул. - Вы и в самом деле не сердитесь? - дрожащим голосом спросила девушка и покраснела еще больше, хоть больше, казалось бы, уже невозможно. - Не сержусь! - человек вновь внимательно посмотрел на неё и, неожиданно даже для себя улыбнулся ей. - Тебе никто не говорил, что ты очень красивая? - Вот ещё скажете! - девушка неуверенно пожала худенькими плечиками, робко улыбнулась в ответ. - Я обыкновенная. Девушка и в самом деле была красивой, даже очень красивой... вот только одежда выдавала её провинциальность... одежда да еще глаза. Тревога, растерянность, страх перед соблазнами и опасностями огромного города… и, одновременно, надежда. Надежда на что-то необычное, на чудо, которое обязательно повстречает её здесь, в столице метрополии. Всё это постепенно начнет исчезать, и человек с сожалением отметил, что самой первой, конечно же, исчезнет надежда. Она всегда исчезает первой… - Ты где остановилась? - спросил человек и, бросив быстрый взгляд на громадный чемодан у ног девушки, понял бестактность своего вопроса. И действительно, карие глаза собеседницы враз наполнились слезами. - Я приехала к сестре, - тихо проговорила она, стараясь не расплакаться, - а там... там мне сказали, что она... что её... - девушка на мгновение замолчала, - в общем, что она там не живет больше… - Понятно, - сказал человек, он и в самом деле всё понял. - Тогда тебе лучше всего возвратиться домой. - Вы так считаете? - девушка смотрела на него взглядом насмерть перепуганного зверька... надежды больше не было в её глазах, там была боль, одна только боль да еще непонятное какое-то отчаяние. - Но это… это же невозможно! Я не могу возвратиться туда! Только не это! Последние слова она буквально прокричала в лицо человеку, прокричала с ожесточением, гневом, даже с ненавистью. Но человек не обиделся, он только неопределённо пожал плечами. - Впрочем, поступай, как знаешь! - он смотрел в перекошенное от боли и ненависти лицо девушки и с удивлением отметил, что она сумела остаться красивой даже сейчас, в несуразном своём гневе. - Я ведь тебя не заставляю... я просто даю совет. Ну, а что же ты намереваешься делать дальше? Гнев и ненависть девушки погасли так же внезапно, как и вспыхнули. По измученному лицу её мгновенно пробежала целая гамма самых разнообразных чувств… пробежала и тут же исчезла, оставив на прекрасном этом лице одно только безнадежное отчаяние... отчаяние и ничего кроме... - Не знаю! - тихо проговорила девушка и отвернулась. Какое-то время они оба молчали: она, мужественно, но безуспешно борясь с нахлынувшими слезами, он - исподтишка любуясь девичьей её свежестью и красотой. Девушка и в самом деле была очень красивой, никогда ещё человек не встречал столь естественной и столь совершенной женской красоты... но не только поэтому человеку внезапно захотелось хоть чем-либо помочь ей. - Знаешь, - неожиданно даже для самого себя предложил он, - сейчас мы пойдём ко мне. В моей квартире много комнат, даже слишком много для одного человека... можешь занять любую из них. Поживешь пока, а там... там будет видно... Слезы мгновенно высохли в глазах девушки, в них опять засияли еле видимые искорки надежды. Надежды на чудо. - Правда? - тихо и ещё не вполне веря, переспросила она. - Вы не шутите? Человек ничего не ответил. Он только улыбнулся. - Вы не пожалеете! - в огромных глазах девушки сияло теперь такое безграничное счастье, такая уверенность в то, что чудо все же возможно, что оно, чудо это, только что произошло с ней… и далее всё в её жизни также будет хорошо... чудесно даже. - Вы ни о чём не пожалеете, вот увидите! И тут человеку вспомнился ДОМ ОРАКУЛА, и свой несуразный вопрос, и тот ответ, который он получил. Сегодня человек должен умереть... должен, ибо ОРАКУЛ никогда и ни в чём не ошибается! Девушка смотрела на него так, словно он был каким-то сверхъестественным существом. Она смотрела на него, как на бога, но человек, к сожалению, не был богом. Он был, скорее, червяком, обыкновенным, достойным жалости червяком, на которого наступили и даже не заметили этого... - Прости! - глухо проговорил человек и, отвернувшись, лишь бы только не видеть восторженного выражения глаз девушки, торопливо добавил: - Я и в самом деле пошутил! Я ничем не могу тебе помочь! И он пошел прочь от девушки с большим чемоданом в руке и всячески старался выбросить её образ из головы, старался, но никак не мог сделать этого. И всё казалось человеку, что он продолжает ощущать на себе её печальный и недоуменный взгляд, казалось даже тогда, когда человек свернул в переулок, и девушка уже никоим образом не могла его видеть. Он шёл быстро и безо всякой цели, шёл, а в измученной голове болезненно бились и пульсировали единственные две мысли: ЗАЧЕМ БЫЛО ЗАДАВАТЬ ОРАКУЛУ ИМЕННО ЭТОТ ВОПРОС? ОРАКУЛ НИКОГДА НЕ ОШИБАЕТСЯ! Послышался скрежет тормозов и человек, подняв голову, увидел вдруг, что стоит возле самого пешеходного перехода. Как раз зажёгся зеленый свет, люди пошли через переход, и человек тоже вознамерился сделать первый шаг, но вдруг остановился как вкопанный. А что, если переход этот и есть то последнее, что суждено видеть ему в недолгой своей жизни?! И, стоит сделать шаг, всего один только шаг, как брызнет в глаза красный свет, и машины, вся эта неподвижно застывшая, неровная линия машин мгновенно оживет, бешено рванувшись с места, и с огромной скоростью помчится на него... на него одного! Человек вдруг представил самого себя под колесами машины, беспомощного, безжизненного... маленького раздавленного червяка на грязном асфальте... представил, и его даже передернуло от ужаса и отвращения... Нет, он не пойдёт на этот переход! Он обманет смерть, он посмеется над ней и... выживет! И полностью проживёт весь сегодняшний день, а потом будет день завтрашний, а завтра... завтра уже ничто не будет ему угрожать! И тогда... тогда... Тогда выходить, что ОРАКУЛ может ошибаться, а такое невозможно! Человек твердо знал, что такое невозможно! Он должен умереть сегодня, ведь так сказал ВЕЛИКИЙ ОРАКУЛ, он просто обязан умереть сегодня... никоим образом не имел он права просто пережить сегодняшний день! Но человек не хотел умирать! Ни сегодня, ни завтра... он вообще не хотел даже думать о смерти! Он хотел жить, жить долго... и он будет жить долго, если только... ЕСЛИ ТОЛЬКО НЕ УМРЕТ СЕГОДНЯ, ВЕДЬ ИНАЧЕ... Иначе выходило, что ВЕЛИКИЙ ОРАКУЛ всё же способен на ошибку - а сама констатация простого сего факта означала полное крушение всего того, во что человек искренне верил с самых первых дней сознательной своей жизни, с чем и прожил всю жизнь. ДО СЕГОДНЯШНЕГО УТРА... Человек медленно брёл вдоль тротуара. Сначала он невольно старался держаться как можно дальше от проезжей части, но потом, взглянув случайно вверх, человек понял, что идти возле стен высоченных зданий куда как опаснее. И тогда человек испуганно отпрянул от уходящей, казалось, в самые облака, очередной бетонной стены. Но и это не принесла успокоения. Опасность была повсюду. Она смотрела на человека глазами каждого из прохожих, торопливо обгонявших его или идущих навстречу. Каждый из этих незнакомых и безобидных на первый взгляд людей мог оказаться серийным убийцей, наркоманом. Безумцем, в конце концов! Каждый из них мог нанести смертельный удар, нанести в любое, самое ближайшее мгновение... и человек обречённо и смиренно ожидал этого удара, а удара всё не было и не было. Люди проходили мимо и шли дальше, каждый со своими личными делами и жизненными заботами. Что им до человека, до его жалких потуг и треволнений? Что им до его панического страха? И человек немного успокоился. Вполне вероятно, что всё это произойдет не здесь и не сейчас. Возможно, у человека ещё есть какое-то время, возможно, даже масса времени, ведь до вечера еще так далеко. И ТАК ЖЕ ВОЗМОЖНО, ЧТО УЖЕ ПОШЛА САМАЯ ПОСЛЕДНЯЯ МИНУТА НЕДОЛГОЙ ЕГО ЖИЗНИ! Человек вытащил из кармана душистый носовой платок, судорожно провёл им по внезапно вспотевшему лбу. Ему надо добраться до своей квартиры! Как можно скорей должен он попасть туда, только там человек будет чувствовать себя в полной безопасности! Он запрёт изнутри дверь, опустит шторы на окнах, выключит электричество буквально по всей квартире... ножи, вилки, спички - он даже не притронется к ним сегодня! Он уляжется в кровать, просто уляжется в кровать и будет лежать так, спокойно и неподвижно... вплоть до самого утра. Возможно, он даже уснет на какое-то время, и тогда утро наступит ещё быстрее... А вдруг он умрет во сне, такое ведь происходит иногда? Вдруг произойдет что-нибудь непредвиденное в одной из соседних квартир, это тоже возможно! А может быть "Черные ангелы" уже выбрали для очередного налёта именно его жилище?! Никакие замки и запоры их не остановят... да и не в их правилах оставлять живых свидетелей. А ещё на дом, в котором живет человек, может упасть сверху один из огромных пассажирских аэробусов, их трассы пролегают как раз неподалёку, а человек, на свою беду, выбрал квартиру на самом верхнем этаже... Человек понял, что ещё немного, и он сойдёт с ума. Так нельзя... он не должен всё время думать о смерти! Он должен вести себя так, будто ничего не случилась, будто ничего не угрожает ему! Он должен... он сам пойдёт навстречу опасности! И человек повернул назад. Остановился на переходе, постоял немного в ожидании зеленого света. Потом шёл по этому переходу... шёл медленно, старательно заставляя себя не торопиться... и ни одна из машин так и не тронулась с места. И человек понял, что одержал какую-то, хотя небольшую, но победу... победу в первую очередь над самим собой. И бледные губы человека передернула на мгновение странная невеселая усмешка. А потом он долго и неторопливо шёл вдоль стены огромного, стоэтажного небоскрёба, шёл в напряженном ожидании чего-то страшного. Но ничего так и не произошло, ничего не упало на человека сверху... даже самого маленького камешка не свалилось оттуда - и человек вновь ощутил, что одержал ещё одну победу в невидимом этом поединке. И опять бледные губы его искривила все та же слабая усмешка. Человек словно играл с самим собой в смертельную игру-лотерею, и ему пока что везло. Это и действительно могло сойти за игру, необычную, жуткую... но было в этой игре и какое-то странное, ни с чем не сравнимое наслаждение, какое-то тревожное, незнакомое ранее человеку чувство собственного достоинства и собственного величия... никогда ещё в жизни не ощущал он столь необычных чувств. И он уже почти ни о чём не жалел! Заныло колено левой ноги, и человек машинально до него дотронулся. Он и не вспомнил сразу, из-за чего оно могло так ныть, а потом ему вдруг припомнился громоздкий чемодан и провинциальная девушка, его хозяйка. Девушка, прекрасней которой человек не встречал никогда в жизни. И человек понял, что он, как последний идиот, прошел мимо своего счастья, прошел и даже не заметил этого! Ещё он понял, что должен немедля найти, отыскать эту девушку, что она ему просто необходима сегодня, сейчас! И, поняв это, человек повернулся и побежал в сторону первой и единственной их встречи... кто знает, возможно, она всё еще стоит там и плачет... только бы она была ещё там... только бы была… Человек бежал, не обращая внимания ни на машины, ни на выражения лиц прохожих... ничего не изменилась вокруг человека - изменился сам человек! Он стал другим, совершенно другим... ничего не осталось в нём от того вечно угнетенного и законопослушного человечка, который так смешно, по-детски радовался своей принадлежности к высшей касте и своему почетному праву на два вопроса в год. Он не пойдёт больше к ОРАКУЛУ, никогда в жизни не войдёт он в зловещую эту кабину... он сам будет решать все свои вопросы! Да и жить он будет с этого дня совершенно иначе, не так, как раньше... если только... ЕСЛИ ТОЛЬКО ОРАКУЛ СПОСОБЕН ОШИБАТЬСЯ! * * * А в это самое время девушка в старомодной провинциальной одежде входила в ДОМ ОРАКУЛА. Огромный и тяжеленный с виду чемодан она несла сейчас легко, безо всяких видимых усилий. При входе в здание девушка чуть замедлила шаг, перебросила чемодан в левую руку. Потом она привычно-неуловимым жестом предъявила ближайшему охраннику в серебристо-блестящим комбинезоне небольшую, ярко-красную карточку. И охранник, мгновенно вытянувшись перед девушкой, громко прищёлкнул подкованными каблуками, а потом ещё долго и преданно смотрел ей вслед. В лифте девушка заказала нужный этаж, потом внимательно посмотрела на чемодан в левой руке, чуть нажав при этом на какой-то выступ на его ручке. И сразу же из блестящей металлической окантовки выскользнула тонкая, почти незаметная иголочка. Еще мгновение... и иголочка эта вновь исчезла, как будто её и не было вовсе... Девушка, вздохнув, мельком взглянула на часы... ТОМУ НЕЗНАКОМЦУ ОСТАЛОСЬ ЖИТЬ ВСЕГО НЕСКОЛЬКО МИНУТ. Подумав об этом, девушка опять вздохнула. Честно говоря, ей было даже немного жаль этого высокого, молодого еще мужчину. Он был симпатичным, более того, в её вкусе, что вообще-то случалось не так и часто. И при каких-либо иных обстоятельствах она не имела бы ничего против более близкого с ним знакомства … а, может, даже… Правда, все это было бы возможно при каких-либо других обстоятельствах. ИБО ОРАКУЛ НИКОГДА НЕ ДОЛЖЕН ОШИБАТЬСЯ!