Система естественного отбора
Наконец-то я смогла хорошенько его рассмотреть! Визуально, я имею в виду, а не внутренним зрением, как раньше. Объект моего терпеливого ожидания как раз сворачивал в сторону парка. Но не один, что было бы просто идеальным вариантом, а в компании двух приятелей, самых заурядных молодых людей, не представляющих из себя ничего особенного, а по сему, и для меня не представляющих никакого абсолютно интереса. Даже лишних, в данной конкретной ситуации… Впрочем, подобный вариант развития событий я тоже предусмотрела заранее. Уже входя в ржавые покорёженные ворота парка, объект приостановился вдруг (не без моей помощи, разумеется) и, хлопнув себя по лбу, быстренько повернул обратно. - Ты куда, Димка? – запоздало крикнул ему в спину один из приятелей. – Забыл что-то? - Забыл! – не оборачиваясь, ответствовал объект (он же, Димка). – Идите, я вас догоню! Приятели, понимающе кивнув, двинулись себе дальше, а этот Димка (он же, исследуемый объект), стремглав выбежав из парка, остановился вдруг в каком-то недоумении, что ли... И его можно было понять… Внушив парню неожиданную мысль о чём-то забытом и чрезвычайно важном (жизненно необходимом даже!), я так и не успела сообразить, что же такого важного и необходимого мог забыть этот самый Димка. И главное, где именно он мог позабыть это «жизненно необходимое». Посему, быстренько изменив версию, я сосредоточилась на мысли, что объекту срочно понадобилось приобрести парочку талончиков на автобус-троллейбус в ближайшем киоске «Союзпечати». То, что у парня вполне мог оказаться в кармане проездной на все виды городского транспорта, мне и в голову как-то не пришло… да и, если честно, не имело большого значения. У киоска Димке пришлось отстоять небольшую очередь, но тут я была совершенно ни причём. Очередь образовалась естественным путём… так что, когда объект по имени Димка вновь вошёл в навечно распахнутые (и даже вросшие в траву) ворота парка, приятели его находились уже вне зоны досягаемости. - Внимание! – подала я мысленную команду трём пьяным отморозкам, смирнёхонько притаившимся за мощными стволами столетних тополей. – Приготовились! Отморозков я обнаружила и специально отловила совсем неподалёку отсюда, и отловила в тот самый критический момент, когда они, гогоча и нецензурно выражаясь, пытались затащить в кусты двух отчаянно сопротивляющихся старшеклассниц, прогуливающих в этом заброшенном парке какой-то свой урок или факультатив (в этом я окончательно не разобралась). Конечно, следовало бы их за это примерно наказать (не старшеклассниц, разумеется, отморозков), но у меня имелись на этих пьяниц свои виды. И посему, полностью завладев их сознанием, я быстренько увела похотливых скотов от рыдающих и до смерти перепуганных жертв и временно спрятала за эти самые тополя. А девчушкам приказала (мысленно, разумеется) срочно покинуть небезопасный этот парк и бегом возвращаться на свой урок (или факультатив), непременно извинившись перед учителем за опоздание. Итак, пока всё шло как по маслу. Объект (он же, Димка), весело насвистывая, шёл по тенистой аллее парка в мою сторону. Пьяные отморозки были наготове и ожидали лишь решающего сигнала… ну, а я расположилась так, чтобы с тропинки объект мог меня хорошенько рассмотреть, появившись из-за поворота. Сигнал отморозкам я дала заранее, и когда этот самый Димка оказался в поле моего зрения (а я в поле его зрения, соответственно), эти три пьяных дебила уже отрывались, как говорится, по полной. Двое крепко держали меня за руки, а третий, по всему видно, предводитель их пьяной шайки-лейки, гнусно гогоча, елозил слюнявыми губами по моей щеке и шее (воняло от него просто ужасно!). А одновременно с этим ещё за грудь лапал, пытаясь расстегнуть кофточку… но это была уже полная импровизация с его стороны, ибо команды такой я пока не давала. Это его частичная самостоятельность в принятии решений должна была меня хоть как-то насторожить, но почему-то так и не насторожила. И зря, как выяснилось в дальнейшем… Но пока всё шло по заранее намеченному плану и со стороны выглядело ужас как натурально. Во всяком случае, должно было выглядеть… - Пустите! – выкрикнула я что есть силы. – Что вы себе позволяете?! И тут же подумала, что взяла не совсем верный тон. Слишком уж как-то литературно, даже киношно как-то… понатуральнее надо себя вести, в первую очередь, поиспуганнее, что ли? - А-а-а! – тут же заорала я, извиваясь всем телом. – Помогите… кто-нибудь! И краем глаза взглянула в сторону объекта. Какие, интересно, действия ожидаются с его стороны? Действия исследуемого объекта и в самом деле оказались довольно интересными. Никак не отреагировав на отчаянный мой крик, и даже в сторону мою не взглянув, этот верзила (два метра без малого, спортсмен-каратист и прочее) уткнул голову в плечи и, быстрым шагом продефилировав мимо нашей милой компании, принялся столь же энергично и даже с ускорением удаляться. Вот же козёл! Трус паршивый, слизняк, тряпка! А я то вчера с пеной у рта отстаивала перед Высшей комиссией именно его долбанную кандидатуру! Я так расстроилась из-за очевидного своего промаха, что совсем потеряла контроль над подопечными, в первую очередь, над тем из них, что и ранее слегка импровизировал, а я, дура, внимания на это тогда не обратила! И даже сейчас слишком поздно почувствовала опасность… Во всяком случае, правильно среагировать на кулак, летящий прямо в лицо, я так и не сумела. Удар был страшен, особенно для моей, далеко не атлетической комплекции. Мне даже показалось, что в голове моей разорвалась бомба… а тут ещё, падая, я пребольно треснулась затылком о какой-то пень или булыжник. Полной отключки не произошло, но эти два удара так на меня подействовали (в отрицательном смысле, разумеется), что полностью нарушили и без того не особенно прочную связь между мной и тремя моими клиентами. Вот тут-то я полностью прочувствовала всю боль и отчаянье несчастных прогульщиц, целиком влезла в их шкуру, так сказать! Эти три отморозка навалились все разом и принялись, гнусно и изощрённо выражаясь, стаскивать с меня джинсы. А в промежутках между делом ещё и лапать, за что ни попадя… В критической сей ситуации восстановить (хотя бы частично) утраченный контроль над их сознаниями, затуманенными алкоголем и воспалёнными похотью, я так и не смогла, как не старалась. Единственное, что я могла совершить в данной конкретной ситуации: так это просто умертвить разом всю преступную троицу… Но как раз этого-то я и не могла себе позволить никоем образом. Убивать я имела право лишь для спасения собственной (а в некоторых, предусмотренных Кодексом, случаях и чужой) жизни, но ведь на жизнь мою пьяные отморозки не покушались. Покушались они на нечто иное… но это «нечто», к великому моему сожалению, под категорию «убийства, ради спасения» никак не подпадало. И вот, когда я уже пришла в полное отчаянье, а эта троица своего почти достигла (говорю: «почти», потому как, стащив джинсы вместе с трусиками, отморозки всё никак не могли договориться, кому же первому начинать со мной развлекаться), случилось неожиданное… Неподалёку послышался чей-то негодующий возглас, за сим последовал хлёсткий звук удара… и тот из троицы, что уже умащивался на мне, роняя от нетерпения слюни, вдруг кувыркнулся куда-то в сторону с перекошенной от боли физиономией. И тотчас же я почувствовала себя совершенно свободной… и самым первым делом принялась натягивать на себя джинсы. Вот так, лёжа… и совершенно позабыв о трусиках. И лишь потом огляделась по сторонам. А неподалёку от меня молча и сосредоточенно дрались четыре человека. Вернее, три и один. И, конечно же, этому одному здорово доставалось… Но я была уже на ногах и к тому же сердитая до невозможности. Нет, убивать их я по-прежнему не собиралась, но примерно наказать… почему бы и нет! И я, мысленно сосредоточившись, послала каждому из хулиганствующей троицы по одному коротенькому импульсу. А больше и не потребовалось. И тотчас же вся преступная шайка, совершенно позабыв и обо мне, и о своём недавнем противнике, принялась исступленно и сосредоточенно лупасить друг друга по опухшим от каждодневного пьянства физиономиям. А их противник, совершенно обалдевший и ничего толком не понимающий, молча на всё это взирал. Даже про кровь, обильно льющуюся из собственного носа, позабыл, как и про быстро заплывающий глаз… Кровь ему я остановила первым же делом, а также быстренько исцелила глаз и поспешила привести в порядок рубашку и брюки. Потом, подойдя вплотную, остановилась рядом. - Ну, всё, идём! – проговорила я ласково. – Хватит на дураков глазеть! И, кстати, спасибо за помощь! - Пожалуйста! – машинально отозвался он и лишь после этого встрепенулся и посмотрел на меня странным каким-то взглядом. Что-то во мне смущала моего неожиданного спасителя, и я даже знала, что именно. Моё поведение. Девушка, лишь чудом избежавшая жестокого группового изнасилования, должна была вести себя несколько иначе. И даже совершенно иначе! Но мне так надоело притворяться! - Пошли! – повторила я и взяла его за руку. – Пьяных идиотов не видел, что ли? А «пьяные идиоты» уже и на ногах стоять не могли. Катались по траве, кусались, царапались, материли друг друга сиплыми надорванными голосами… но всё никак не могли угомониться… Но мы уже всего этого не видели. Мы шли прочь, вернее, это я шла прочь и почти силой увлекала за собой ничего не понимающего парня. А он всё пытался обернуться, бросить, так сказать, прощальный взгляд на своих (точнее, на наших с ним) недавних обидчиков. А потом вдруг спросил: - Слушай, а они там не поубивают друг друга? - Не знаю! – ответила я искренне и вполне равнодушно, затем подумала немного и добавила: - Не должны вроде… Душить, выдавливать глаза или применять какое-либо оружие (ножи, кастеты, даже камни) отморозки не имели право (действовало наложенное мною строжайшее табу). Впрочем, кулаком тоже иногда убивают… так что я и в самом деле не знала, чем у них там дело закончится… Но, чем бы оно не закончилось, я могла со спокойной совестью сказать: Кодекса не нарушила! Не единого его пункта! А то, что прошла по самой грани между явным нарушением и простым превышением… так это ничего! Не я первая… Куда больше беспокоил меня в данный момент мой неожиданный спаситель. Вон с каким откровенным подозрением на меня взирает. И на свои брюки тоже. Наверное, пытается понять, куда ж это кровь с них подевалась? Или и не было там никакой крови? Как же мне хотелось открыться этому смелому и симпатичному парню, выложить ему, так сказать, всю правду о себе (или, хотя бы, часть правды)… и в то же время выложить ему эту самую правду я никак не могла! Во-первых, не факт, что поверит, а, во-вторых, даже если и поверит… Нельзя! Права такого не имею! Вот тому, первому (который Димка, и которого выбрала наша почтенная комиссия, после тщательного изучения всех его антропологических данных), вот ему-то я, не только могла кое-что рассказать, но и просто обязана была это сделать. Ввести, так сказать, в курс дела, хотя бы в самых общих чертах ввести, если бы… Если бы он прошёл отбор, вернее, эту, самую первоначальную его стадию… Но он её, увы, с треском провалил! - Кто ты? - Что? Углублённая в невесёлые свои размышления, я и не поняла сразу, что это он ко мне обращается. - Моё имя – Ксения! – рассеянно проговорила я. - А ты… тебя как зовут? Вообще-то мне было глубоко наплевать, как зовут этого парня, тем более, что я уже знала его имя: Константин. Но он совершенно не подходил на роль кандидата, а всё остальное просто не имело значения… - Забудь! – сказала я резко (возможно, излишне даже резко). – Всё забудь! И, повернувшись, не пошла даже, побежала прочь. И заплакала, впервые за много-много лет. Бежала и плакала, плакала и бежала… И проклинала в душе эту дурацкую систему отбора!