Трусиха
Я боюсь темноты.Точнее, не боюсь, а опасаюсь.Потому что в темноте живут твари.Это я их так прозвала, а как они себя называют – не знаю. И, наверное, никогда не узнаю, потому что общаться твари не умеют.Они умеют лишь ненавидеть.И убивать.Я видела, как они убивают друг друга. И видела, как они убивают людей… и это по-настоящему страшно, куда страшнее, чем все те киношные «страшилки», которые я так любила смотреть когда-то.Любила до тех самых пор, пока не узрела в колеблющемся вечернем полумраке комнаты первую некиношную тварь.Я хорошо помню, как прибежали тогда на мой отчаянный вопль перепуганные родители, как долго они успокаивали меня, вернее, пытались успокоить. А я, дрожа всем телом и крепко прижавшись к маме (или к папе, вот этого совершенно не помню), отчаянно лепетала прыгающими губами о том страшном, невыразимо страшном, протянувшимся вдруг из темноты прямо к моей кровати…И, конечно же, ни мама, ни папа, ни капельки мне не поверили. Они решили, что всё это мне только приснилось. И тогда же папа в первый раз назвал меня трусихой.Сейчас он называет меня так постоянно, хоть я уже почти не ору от ужаса при внезапном появлении неподалёку от себя очередной кошмарной твари. То есть, ору, но мысленно. Но твари всё равно ощущают этот мой беззвучный вопль и весь мой ужас перед очередным внезапным их появлением, и, кажется, тварям это здорово нравится. Возможно, именно поэтому они меня не трогают…В моей комнате, я имею в виду…На улице – другое дело!Вот почему я наотрез отказываюсь выходить на улицу даже в сумерках, тем более, после наступления там полной темноты. Из-за этого мне даже пришлось прекратить вечерние посещения музыкальной школы, что родителей моих очень и очень огорчило. И смирились они с этим моим дурацким (дословно цитирую их слова) капризом далеко не сразу.Я, вообще-то, покладистый ребёнок и никогда не доставляла ни маме, ни папе особых хлопот и треволнений. Но тут упёрлась. Нет и всё! – заявила я, но истинной причины этого своего ослиного упрямства (ещё одна дословная цитата из родителей) так и не открыла. Не хватало ещё, чтобы мама с папой посчитали меня сумасшедшей!Впрочем, иногда я и сама почти готова так себя считать. Ибо в собственное сумасшествие куда легче поверить, чем в реальное существование сумеречных тварей.Вот чего я действительно не понимаю, так это двух вещей…Во-первых, истинного облика тварей, которые так неожиданно появляются из темноты. А, может, у них и нет постоянного облика? Я, к примеру, перевидала уже несколько сотен тварей – и среди них не встретила даже двух одинаковых. Но это совершенно не значит, что я действительно наблюдала их в таком огромном количестве. Возможно, нашу квартиру облюбовало в качестве постоянного местожительства всего два-три десятка особей. И каждая их них, постоянно видоизменяясь, предстаёт предо мною всё в новом и в новом кошмарном своём безобразии…А ещё я не знаю, откуда они взялись, эти твари, и почему я их вижу, а остальные люди даже не подозревают об их существовании? И почему, кстати, я тоже не видела их ранее? Или их просто не было тогда в нашем мире, а потом вдруг взяли да и появились? И откуда, в таком случае, они к нам прибыли, и куда исчезают сразу же, лишь только в комнате зажигается свет?Впрочем, исчезают они как раз то и не сразу. А, может, и не исчезают вовсе, а просто временно растворяются. Или становятся невидимыми на какое-то определённое время?Вопросы, вопросы…И нет у меня на них ответов, и, главное, спросить-то не у кого? Ибо если даже собственные родители тебе не верят - то, что тогда об остальных говорить?Моя лучшая подруга Вика, после того, как я в очередной раз завела с ней разговор на эту тему, лишь насмешливо фыркнула.- Старо, Динка! – сказала она мне при этом. – Ты что-нибудь новенькое придумай, поинтереснее!Динка – это я. Вернее, Диана. Богиня охоты древних римлян, она же – Артемида у древних греков. А Вика – это Виктория, победа то есть. Такие вот у нас с ней античные имена…Но это единственное, в чём мы похожи. В остальном же – совершенно разные. Как внешне, так и внутренне. Может, потому и дружим?Вернее, дружили. Потому, что три недели назад с Викой произошёл несчастный случай. Она выпала из окна собственной квартиры и шансов уцелеть у неё, естественно, не было ни малейших, учитывая, что квартира эта расположена на пятнадцатом этаже.А скорее, не выпала даже, а выбросилась, ибо никто не выпадает случайно из окна в два часа ночи. В одной ночной сорочке и с подушкой в руках. Разбив при этом собственным телом два довольно прочных стекла…И всё это – в абсолютном молчании. Она даже когда падала вниз – и то не кричала…И никто не знает, почему она это сделала. Одна я знаю, вернее, догадываюсь.Она увидела тварей! Именно, после того нашего последнего разговора, она их, наконец-таки, увидела!И не испугалась, потому что, в отличие от меня, была очень смелой!И, естественно, не смогла этого пережить…И я одна виновата в том, что произошло с Викой, одна лишь я!Вернее, я и твари!Вот почему я их ненавижу! Раньше просто боялась, а теперь ещё и ненавижу! И папе с мамой ничего не рассказываю о тварях не потому, что они всё равно не поверят, вернее, не только поэтому. После того, что случилось с Викой, я боюсь им об этом хоть что-либо рассказывать. За них боюсь…Ведь они могут и поверить. Хоть чуточку.И увидеть тварей, и не испугаться их…И тогда…Не хочу даже думать об этом! И думать об этом даже не хочу! И верю, что пока папа и мама даже не подозревают о самом существовании кошмарных тварей – им ничего серьёзного не грозит!Искренне хочу в это верить… По ночам я сплю с включенным ночником (это право я у родителей всё же отвоевала). Но ночник мой слабый и твари его попросту игнорируют. Так что я, не столько сплю, сколько пытаюсь не уснуть. А когда всё же засыпаю – мне снятся кошмары. Но это хорошо, ибо благодаря этим кошмарным снам, я просыпаюсь по десять раз за ночь… И всякий раз наблюдаю одну и ту же картину: поспешно отплывающих от моей кровати тварей. И я даже не знаю, что случится, если очередной кошмар приснится мне слишком поздно… А на днях произошло вот что… Очнувшись от очередного кошмарного сновидения и вернувшись в не менее кошмарную действительность, я вдруг разглядела, как, одна за другой, в сторону родительской спальни прошмыгнули сразу несколько тварей. Точнее, их было три… А ещё это было первый раз, когда твари покинули пределы моей комнаты, и я даже похолодела вся от охватившего меня недоброго предчувствия. Вскочив с кровати, я тут же бросилась вслед за тварями, но, вбежав в спальню, застыла у порога в полной, как говорится, прострации... Да и было от чего! На кровати мама и папа занимались любовью… и это было нормально и естественно, ибо они взрослые люди и ещё совсем даже не старые… но не потому я остановилась в остолбенении у порога, вернее, не только поэтому… А потому ещё, что все три твари в это время кружили под потолком спальни в странном каком-то хороводе. Я не сразу и сообразила, что твари не просто летают над кроватью по кругу - они сражаются между собой! Причём, парочка тварей всё это время настойчиво старалась прорваться к кровати, третья же - изо всех сил пыталась их туда не допустить… Это было так странно и так непривычно, что я даже внимания не обращала на то, что происходило в это время непосредственно в кровати. И сразу почему-то подумалось, что тварь, преграждающая двум другим тварям туда путь, защищает таким странным образом моих родителей от чего-то скверного. Впрочем, всё это могла быть элементарной схваткой хищников за добычу, но о таком варианте я, почему-то, даже не подумала в тот момент… А потом родители обнаружили-таки моё присутствие в спальне. Вернее, первой меня заметила мама и, шепнув что-то на ухо папе, мгновенно накрыла его и себя одеялом. А потом протянула руку в сторону и включила ночник. И села в кровати, придерживая рукой одеяло на груди… - Ты что тут делаешь? – спросила она меня, и голос мамы выдавал крайнюю степень её неудовольствия. – Ты давно здесь? Но я ничего её не ответила, ибо продолжала внимательно следить за тварями, которые медленно растворялись в воздухе. Когда же они исчезли окончательно, я вздохнула и, наконец-таки, посмотрела маме в глаза. - Ты давно здесь стоишь? – повторила мама, но уже куда более миролюбиво. – Опять сон плохой приснился? - Опять! – сказала я и добавила, заранее зная, какой получу ответ: - А можно я тут с вами останусь? - Не выдумывай! – строго сказала мама. – Иди к себе и ложись в кровать! - Нельзя же быть такой трусихой, Динка! – добавил папа, наконец-то высунув голову из-под одеяла. – Ты ж у нас уже большая девочка! Или маленькая? - Или средненькая! – сказала я им обоим и вышла из спальни. И плотно прикрыла за собой дверь, но ещё успела заметить, как мама вновь вырубила ночник и что-то сказала папе, а он в ответ лишь засмеялся негромко… В моей комнате ночник был куда более тусклым и твари его, как я уже отмечала, ни капельки не опасались, свободно прогуливаясь по комнате во всех возможных направлениях. И когда я вошла, то, естественно, их там застала. Целых десять штук! Причём, девять из них яростно нападали на десятую, которая отчаянно и довольно успешно, пыталась от них отбиться… Зрелище дерущихся между собой тварей – не для слабонервных и даже мне всякий раз трудно его выдержать. Хорошо ещё, что сражения эти происходят в полном и абсолютном молчании, ибо в нашем пространстве твари звуков почему-то не издают. Но и без звуков от одного лишь зрелища волосы на голове у неподготовленного человека, не только дыбом встать могут, но и основательно поседеть… Вот и на этот раз я чуть было вновь не рванула в сторону родительской спальни (и пускай мама с папой бранят меня там сколько угодно!), но вовремя успела остановиться. Ибо внезапно узнала в твари, которая отчаянно оборонялась, ту самую, которая чуть ранее защищала в спальне моих родителей… Я сказала «узнала», но это не совсем так. Я, скорее, просто почувствовала, что это та самая тварь, и что она буквально изнемогает сейчас в неравной этой борьбе. И ещё я почувствовала, что должна придти ей на помощь, но, увы, на это у меня не хватило духу, такая уж я ужасная трусиха… Впрочем, и у вас бы его не хватила, этого самого духу, если бы вы хоть раз увидели неподалёку от себя рвущих друг друга на части тварей, и то, с каким остервенением они это проделывают… Но помощь пришла со стороны, причём, совершенно для меня неожиданно. Прямо из пустоты вдруг вылетело ещё несколько тварей и тотчас же сражение закончилось. Новые твари как-то на удивление быстро и слаженно развели в стороны дерущихся. А потом они, все вместе, бросились к стене и быстренько, одна за другой, исчезли в ней, словно растворившись среди пёстрых обойных узоров…. А одна всё же немного задержалась и внимательно на меня посмотрела. Я говорю «посмотрела», но глаза у тварей отсутствуют, так что эта тварь просто какое-то мгновение парила в воздухе, повернувшись в мою сторону. И я вновь почувствовала, что «смотрит» на меня именно та тварь, которая чуть ранее так отважно сражалась одна против девяти. А ещё раньше она же осмелилась заступиться за моих родителей… А потом и эта последняя тварь исчезла в стене… А я осталась. И в голове моей были полнейший сумбур и кавардак. И спать почему-то не хотелось, совершенно не хотелось спать. А потому я забралась с ногами в кресло и стала размышлять. О чём? Естественно, о тварях. О том, что, возможно, они тоже разные. Как и мы, люди… Ведь и среди людей можно встретить и добрых и злых, и отзывчивых, и чёрствых. И отморозки, маньяки, садисты… они ведь тоже нередко встречаются в человеческом обществе… Так почему у тварей должно быть иначе?! А ещё я подумала вдруг, что, возможно, стоит попробовать наладить контакт с той странной тварюшкой, так самоотверженно защищавшей моих родителей в спальне. Если, конечно, он, вообще, возможен, этот контакт… И если я, вообще, смогу узнать, отличить хоть как-то среди остальных тварей эту странную и так непохожую на других особь. Ведь, как я уже отмечала выше, постоянного облика у тварей просто не существует…